На всякий случай Ольга, достав записную книжку и найдя нужный номер, позвонила тому старому адвокату. Ей вежливо ответили, что он уехал из Москвы и до середины сентября не вернется. Ну конечно, с горечью подумала Ольга, богатые и счастливые могут себе это позволить.

Она услышала, как из комнаты сына вышел Михаил и направился на кухню. И Ольга решилась. В конце концов, она должна сделать все, что от нее зависит, чтобы спасти человека, который ей доверился. И плевать на самолюбие.

– Миша, можно мне поговорить с тобой?

– Поговори, – равнодушно бросил Михаил.

Он стоял посреди кухни в джинсах и с обнаженным торсом и заваривал себе чай. Ольга невольно залюбовалась его широкими плечами, даже небольшой жирок на талии не портил его. Хотя у Георгия и этого жирка не было, он весь состоял из одних мускулов. «Да что я их сравниваю, – сердито одернула она себя. – Михаил – мой муж, и я буду отныне ему верна. Каким бы замечательным ни казался мне Георгий».

– Миша, я наняла адвоката для Дударева. Ну вот, он проработал неделю, собрал какой-то материал, а теперь отказывается от дела.

Ольга сделала паузу, ожидая реакцию мужа.

– Ну и что? – все так же равнодушно спросил Михаил.

– Пожалуйста, помоги мне найти другого адвоката. Только не такого сопляка, как этот, а серьезного человека, который возьмется за дело и уже не откажется от него из-за пустяка.

– Совсем с ума сошла? – Глаза Ермилова мгновенно налились гневом. – Ты что себе позволяешь? Ты сначала изменяешь мне, а потом, когда твой любовник убивает свою жену, а я его почти сажаю, ты просишь сначала, чтобы я его отпустил, а теперь требуешь, чтобы я ему адвоката искал? Ты за кого меня принимаешь? За тряпку безвольную, которая будет плясать под твою дудку? Не будет этого. Ни-когда. Так и запомни.

Он взял большую чашку с чаем и повернулся, чтобы выйти из кухни, но Ольга перегородила ему путь.

– Миша, пожалуйста… Я все понимаю, и ты не представляешь, как сильно я чувствую свою вину. Я проклинаю себя за то, что сделала. Но я это уже сделала, и изменить это невозможно. Ты можешь обойтись со мной как угодно, только не бросай меня в беде, я прошу тебя. Я должна помочь этому человеку, потому что он попросил меня о помощи. Он тоже в беде, и я не могла ему отказать. Я обещала. А пообещать человеку помощь и бросить его на произвол судьбы – это подло. Я так не могу. Я никогда больше не буду с ним встречаться, я даже не вспомню о нем, но свои обещания я должна выполнить.

– Изменять мужу тоже подло, но тебя это соображение почему-то не остановило, – холодно заметил Ермилов.

– Это было помрачение рассудка. Миша, поверь, такое помрачение рассудка бывает хоть раз в жизни с каждым человеком, только с одними это происходит раньше, когда они еще не состоят в браке, с другими позже. Но это бывает с каждым. Это как корь или ветрянка, этим болеют все, только одни в детстве, и тогда это проходит легче, а другие – когда становятся старше, и болеют они тяжелее. Мишенька, я все понимаю, я себя казню, ты даже представить себе не можешь, как я себя казню. Это было и прошло. Остался только моральный долг, чисто человеческий. Нельзя бросать людей в беде, даже если эти люди тебе никто.

– Ну хорошо, и чего ты хочешь от меня? – устало спросил Ермилов.

Он вернулся к столу, поставил чашку и сел.

– Помоги найти адвоката. Нормального.

– А тот, которого ты нашла сама, чем тебя не устраивает?

– Он меня всем устраивает, но он только что позвонил и сказал, что больше не будет заниматься этим делом.

– Почему?

– Я не знаю. Он сказал, что должен по семейным обстоятельствам куда-то уехать надолго. Я думаю, он врет, просто он молоденький, ему хочется приятной жизни и развлечений. Я так на него надеялась, он ведь сам раньше работал в милиции и сразу сказал мне, как и что нужно делать, и вот теперь… Наверное, его девушка пригласила куда-то на отдых, и он не счел нужным отказываться от этого ради какого-то дела. Мне нужен серьезный адвокат, а не вертопрах. Ты можешь мне помочь?

– Скажи мне, а как ты его нашла?

– Кого? – не поняла Ольга.

– Ну этого… как его…

– Храмова?

– Не знаю я, как его зовут. Ты мне не сказала.

– Храмов Анатолий Леонидович. Мне его порекомендовал один старый адвокат.

– Ну так обратись к нему еще раз, пусть он порекомендует тебе кого-нибудь другого.

– Я пыталась. Он уехал из Москвы и до середины сентября не вернется. А больше у меня никаких связей нет.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Михаил, – зато у меня они есть, и ты бесстыдно хочешь этим воспользоваться. Нет уж, дорогая моя, когда ты бегала на любовные свидания к Дудареву, ты не спрашивала ни советов моих, ни помощи. Ты была очень умная и самостоятельная и сама решала, как тебе строить свою семейную жизнь. Что же ты, резко поглупела за последние дни? Шагу теперь без мужа ступить не можешь?

– Миша, я прошу тебя…

– Да не проси ты меня! – вспылил Ермилов. – Ты думаешь, у меня камень вместо сердца? С того момента, как ты мне призналась, у меня все время черно перед глазами! Я не знаю, как жить дальше, а ты требуешь, чтобы я помогал твоему любовнику. Господи, как у меня сердце еще не разорвалось, не понимаю!

Он резко встал и выскочил из кухни. Хлопнула дверь маленькой комнаты. Ольга неподвижно стояла, уставившись глазами на нетронутую чашку с чаем. Внутри у нее разливалась мертвенная чернота.